Дядя Гу — Последнему романтику
Кто вякнул там, что океан спокоен?
Тортуга сгинула и вздёрнут Старый Джон?
Ямайский губернатор чести удостоен
За это посетить туманный Альбион?
Кто крикнул, что петля нашла отпетых?
Весёлый Роджер покарает дурака!
И я за жизнь того, кто крикнул это
Не дам и щепоти гнилого табака!
Да, мы последние и нас всего лишь сотня,
Но нас обидели — не приняли всерьёз!
Пусть это отольётся им сегодня
Потоком крови, драгоценностей и слёз.
Да, мы потрёпаны слегка вчерашним штормом,
Но губернатор зря любуется собой!
Он не увидит нас в цепях, судьбе покорных...
Мы на плаву! И принимаем бой!
Эй, канонир! Проверь-ка — сух ли порох.
Вперёдсмотрящий! Сэр, я вижу галеон!
У нас по двадцать с борта, а у них по сорок,
Но мы сердиты и мы лезем на рожон.
Ну, боцман, крикни, что-ли, юнгу с ромом...
Да не для храбрости — традицию блюдя.
В аду привет морским чертям и всем знакомым,
Коль сам не встречу их... Пушкарь, давай заряд.
Их залп унёс у нас пять жизней и надстройку.
Наш залп унёс у них все мачты до одной.
Эй, губернатор! Получайте неустойку!
И сто чертей! И абордажный бой!
...Был абордаж, но знамя их держалось.
Мы шли в ножи с упорством обреченных.
И капитан, увидев, что от нас осталось,
Отдал приказ — взорвать корабль к чёрту!
Мы прорубились к трюмам галеона,
Чтоб прикурить в последний раз у смерти.
Нам капитан сказал: «Помянем Дядьку Джона.
И посидим. Ведь вы ж устали, черти...»
Горел фитиль. Ломился кто-то в двери.
Играл со шкипером на женщин капитан.
А кок жевал и всё никак не верил,
Что шьёт за бортом всем нам саван океан.
Горел фитиль. и юнга наш не плакал.
Всех шлюх портовых вспомнил канонир.
Ругался боцман и просился в драку.
Но грянул взрыв... и канул в бездну мир...
Рубите мачты на испанских галеонах!
Пускайте кровь купчинам всех морей!
Во имя Флинта и Хромого Джона,
Взвивайте череп с перекрестием костей!
Январь 1987
Другие песни альбома